Молодые вулканы Марса сложнее чем думали
Долгое время считалось, что вулканическая юность Марса была стремительной и вспыльчивой — серия коротких, мощных выбросов, и всё. Однако реальность, как это часто бывает, оказалась тоньше и глубже. В прямом смысле глубже — под поверхностью планеты.
Свежее исследование, опубликованное в авторитетном журнале Geology, переворачивает привычные представления. То, что мы привыкли называть «извержением», на деле может быть финальным аккордом длительных и скрытых от глаз процессов. Магма под марсианской корой не застывает в ожидании — она движется, меняет состав, копит силы. И лишь спустя долгое время вырывается наружу, оставляя после себя лавовые поля, способные рассказать о том, что осталось за кадром.
Международная команда исследователей — геологи из Университета имени Адама Мицкевича в Познани, Школы наук о Земле Университета Айовы и Ланкастерского экологического центра — обратила свой взор к югу от гигантского марсианского вулкана Павонис-Монс. Именно там, среди безмолвных равнин, скрываются свидетельства гораздо более изощрённой вулканической жизни, чем предполагалось ранее.
С помощью орбитальных аппаратов учёные провели высокоточный минералогический анализ и детальное картирование поверхности. Им удалось невозможное — заглянуть в прошлое магмы. Оказалось, что даже в самый «недавний» геологический период (по марсианским меркам) недра планеты оставались активными, словно на медленном огне.
«Это не был единичный взрыв. Вулкан дышал, менялся, приспосабливался», — поясняет Бартош Питерек, ведущий автор исследования из Польши. — «Магматическая система под поверхностью развивалась, и каждое последующее извержение несло на себе отпечаток глубинных перемен».
Исследователи выделили несколько фаз активности. Вначале лава пробивалась сквозь трещины, застывая обширными покровами. Позже извержения стали точечными, образовав характерные конусовидные жерла. Визуально они выглядят по-разному, но химический анализ подтвердил: корни у них общие. Более того, минеральный «почерк» каждой фазы уникален, что позволило восстановить хронологию изменений в составе магмы.
«Разница в минералах — это как слои годичных колец у дерева, — объясняет Питерек. — По ним мы можем судить, на какой глубине зарождался расплав и как долго он находился в подземной камере, прежде чем выйти на поверхность».
Пока мы не можем опустить буровую установку в марсианские недра и взять пробу своими руками. Но именно такие исследования становятся ключом к разгадке. Они доказывают: орбитальные наблюдения способны на большее, чем простое картографирование. Они позволяют нам буквально прощупать пульс планеты.
И если уж даже «молодые» вулканы Марса оказались столь сложно устроенными, что ещё скрывают его древние недра? Возможно, совсем скоро мы узнаем ответ.
